Военная авантюра Трампа провалилась
Спустя два месяца после начала войны в Иране причины, которые называют США для начала этого конфликта, а также заявления Вашингтона об «успехе» — теперь кажутся непонятными. Американские чиновники теперь утверждают, что война фактически закончилась в пользу Америки почти месяц назад, когда вступило в силу перемирие.
5 мая госсекретарь Марко Рубио заявил журналистам, о том, что главная цель сейчас — вернуть Ормузский пролив «в прежнее состояние. «Чтобы проливом мог пользоваться любой, чтобы в воде не было мин, чтобы никто не платил пошлины».
Он утверждает, что это была совершенно отдельная оборонительная и гуманитарная операция, и она перерастет в войну только в том случае, если американские корабли попадут под обстрел – что, собственно, и произошло в тот же день. Рубио игнорировал очевидное противоречие: гуманитарная операция была вызвана той самой войной, которую он одновременно представлял как уже выигранную.
Позже события приняли еще более абсурдный оборот. Трамп объявил о приостановке «Проекта Свобода», своего плана по сопровождению танкеров ВМС США из пролива, всего через один день. Президент США сослался на «значительный прогресс» в достижении соглашения с Ираном. Как это уже случалось несколько раз, мировые фондовые рынки сначала восстановились, а затем снова упали.
Хотя мало кто сомневается в том, что Трамп отчаянно хочет оставить эту катастрофическую войну позади, особенно перед поездкой в Пекин 14 мая, он сильно преувеличил впечатление о прорыве.
Более убедительной причиной отказа Трампа от проекта «Свобода» стало то, что уже давно ясно: он не решит кризис. Большинство владельцев 1500 судов, застрявших в проливе, не желают рисковать даже при наличии военно-морского сопровождения. Ответные действия Ирана, включавшие нападения на суда и ракетные обстрелы Объединенных Арабских Эмиратов, также поставили под угрозу само перемирие.
Иранцы настаивают на том, что переговоры могут начаться, а Ормузский пролив открыться только в том случае, если Трамп согласится прекратить экономическую блокаду иранской морской торговли. И это понятно, ведь американская блокада наносит серьезный ущерб иранской экономике.
Помимо всего прочего, иранские чиновники рассматривают прекращение блокады как логичный ответный шаг. Но они также понимают, что время на исходе, прежде чем закрытие пролива нанесет долгосрочный структурный ущерб мировой экономике. Хотя это дает им в данный момент дополнительные рычаги влияния.
Однако даже если переговоры начнутся, проблема, которая препятствовала заключению сделки до войны, останется. Трампу не хватает детально проработанного политического аппарата, которым обладал его предшественник Барак Обама, чье ядерное соглашение с Ираном 2015 года нынешний президент США так отчаянно хочет превзойти. На заключение сделки Обамы ушло 20 месяцев напряженных переговоров. У Трампа нет ни терпения, ни технических знаний, ни прямых дипломатических связей, чтобы добиться того же.
К тому же необходимо учитывать новые условия, созданные самой войной. Фрагментация процесса принятия решений в Иране и усиление влияния элит, проявляющих еще большую нетерпимость к военному и экономическому давлению, внесли в ситуацию неопределенность. И теперь Иран осознал возросшее влияние, которое он получил благодаря своей способности перекрыть важнейшую артерию мировой экономики.
Ответ на ядерный вопрос может заключаться в компромиссе. Иран вполне может согласиться на мораторий на обогащение урана, но при этом пока не согласиться на экспорт или разбавление обогащенного урана – хотя и не исключает такой возможности, чтобы затянуть переговоры.
Если в Тегеране возобладают более умеренные взгляды (а это пока очень большой вопрос), это будет очевидной уступкой. Географическое преимущество Ирана и его возможности в области баллистических ракет создали надежный сдерживающий фактор против будущих нападений.
Вопрос в том, приемлемо ли для Трампа что-либо, кроме полной капитуляции в ядерной проблеме, и готов ли он противостоять неизбежному противодействию Израиля размыванию этой «красной линии»? Если нет, он уже пригрозил возобновить бомбардировки с «гораздо большей интенсивностью», чем раньше.
Однако есть серьезные сомнения в том, хватит ли у него смелости на это. И даже если хватит, трудно представить, чтобы какие-либо бомбардировки со стороны США и Израиля могут заставить иранский режим капитулировать.
Меняющиеся цели Трампа в отношении войны и его отчаянные попытки выйти из нее подчеркивают, что все это предприятие стало колоссальным стратегическим провалом. Оно определит его наследие, изменит облик Ближнего Востока и принесет еще больше страданий иранскому народу – прямо противоположное тому, чего он неоднократно заявлял.
Война подорвала доверие региональных союзников к США. Американо-израильские атаки на Иран еще больше укрепили жестокий тегеранский режим, с которым теперь будет еще сложнее вести переговоры, и полностью вытеснили умеренные голоса внутри Ирана.
Единственный позитивный момент заключается в том, что краткий эксперимент Трампа с военной авантюрой, являвшийся отклонением от нормы даже в рамках его собственной запутанной политической траектории, возможно, подходит к концу.
Лала ЭЮБОВА
08 мая21:00
08 мая20:40
